Владимир С. Авдонин, доктор политических наук
117997, Москва, Нахимовский пр-т, д. 51/21
Vladimir S. Avdonin, Dr. of Sci. (Political Science)
117997, Moscow, Nahimov Av., bld. 51/21
В статье рассматриваются изменения в дискурсе российской власти о советском политическом прошлом за последние три десятилетия. Выделяется специфика этого дискурса применительно к трем периодам – 1990-е, 2000-е, 2010-е гг., которые также условно персонифицируются как «ельцинское», «путинское 1 и медведевское» и «путинское 2» десятилетия. При этом сам этот дискурс рассматривается как средство легитимации политического режима соответствующего периода. В «ельцинский» период интенсивные негативные характеристики советского прошлого служат легитимации реформаторского режима, направленного на уход от советской модели и ориентирующегося на другие принципы (экономические и политические свободы, правовое государство, сотрудничество с Западом). В следующее десятилетие «советское» перестает трактоваться властью однозначно негативно и вытесняется в область исторического нарратива, где ему пытаются найти место в легитимирующем дискурсе о «нашем великом прошлом». Особенностью этого исторического нарратива является его «коллажность» (поверхностная и произвольная «склейка» разнородных фрагментов прошлого). С начала 2010-х гг. (период третьего и четвертого президентских сроков Путина) властный дискурс о советском прошлом служит легитимации авторитарных тенденций политического режима. В нем стигматизируется идеологический характер советской системы, а «идеологии» в ней противопоставляется «национальная идентичность», которой среди прочего приписываются свойства государственного лоялизма. В актуальной политике это открывает путь к воспроизводству советских идеологических практик, дискурсивно перекодированных в духе «государственной идентичности».
The article considers the changes in the discourse of the Russian authorities about the Soviet political past over the past three decades. The specificity of this discourse is highlighted in relation to three periods – the 1990s, 2000s, 2010s, which are also conditionally personified as “Yeltsin’s”, “Putin’s 1 and Medvedev’s” and “Putin’s 2” decades. At the same time, the discourse itself is viewed as a means of legitimizing the political regime of the corresponding period. In the “Yeltsin’s” period, the intense negative characteristics of the Soviet past serve to legitimize the reformist regime aimed at moving away from the Soviet model and focusing on other principles (economic and political freedoms, the rule of law, cooperation with the West). In the next decade, the “Soviet” is no longer unambiguously negatively interpreted by the authorities and is pushed into the area of historical narrative, where they are trying to find a place for it in the legitimizing discourse about “our great past”. A feature of that historical narrative is its “collage” (superficial and arbitrary “gluing” of heterogeneous fragments of the past). Since the beginning of the 2010s (during the third and fourth presidential terms of Putin), the authoritative discourse about the Soviet past serves to legitimize the authoritarian tendencies of the political regime. It stigmatizes the ideological character of the Soviet system, and contrasts “ideology” with “national identity,” which, among other things, is attributed to the properties of state loyalism. In current politics, it opens the way for the reproduction of Soviet ideological practices, discursively recoded in the spirit of “state identity”.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.