Эдуард Е. Мейер, аспирант,
125993, Москва, Миусская пл., д.6
Eduard E. Meyer, postgraduate student
bld.6,MiusskayaSquare, Moscow, 125993
На основе анализа творчества позднеантичного придворного поэта Западной империи Клавдия Клавдиана в статье определены основные словесные конструкции, с помощью которых автор описывает ситуацию, сложившуюся на территории нижнедунайских провинций после расселения там готов. Изучение конкретных ситуаций и дискурсивных практик, применяемых Клавдианом в своих произведениях по отношению к реке Дунай и прилегающим к ней провинциям, показывает тревогу, с которой двор Гонория смотрел на Балканский регион. Высшие чиновники Западной империи стремились к установлению римской власти над Дунайским побережьем вне зависимости от того, будет ли там руководить Восточный или Западный двор. Клавдиан передает читателям это желание видеть указанные земли под римской властью. На основе изучения контекстов упоминания Дуная предполагается, что в официальном дискурсе двора западного императора Гонория нижнедунайские земли провозглашались усмиренными. Они начинают восстанавливаться от разрушений прошедших войн, хотя и продолжают восприниматься как очаг нестабильности. Предполагалось, что после того, как сначала Феодосий I заключил с готами договор 382 г., а затем Аларих покинул Фракию в 395 г. во главе со своими соплеменниками, дунайские земли сами собой вернулись под римское управление вне зависимости от функционирования там римских институтов власти.
The paper analyzes the poetic work of a late antique court poet from Western Roman Empire Claudius Claudianus. The key verbal constructions describing the situation on the Lower-Danube region after the Goths have settled are identified. The analysis of the Claudianus’ discourse shows the state of alarm of the Honorius court looked at the Balkan region. The high officials of Western Empire sought to establish Roman authority over the Danube region, regardless of whether the Eastern or Western court would rule there. Claudianus conveys to the readers that desire to see those lands under Roman rule. The study of contexts in which the Danube is mentioned by Claudianus allows to assume that in the official discourse at court of the Western Emperor Honorius the Lower-Danube lands were pronounced pacified. They were beginning to recover from the destruction of the past wars, although still being perceived as a hotbed of instability. It was supposed that after Theodosius I first concluded the Treaty with the Goths in 382, and then Alaric and his people left Thrace in 395, the Danubian lands returned to Roman rule regardless whether the Roman institutes of power there functioned or not.
Введение Изучение истории конкретного региона Поздней Римской империи сложно представить без рассмотрения вопроса о позиции центральных властей по отношению к нему. Нижнедунайский лимес и прилегающие к нему провинции после 376 г. стали вызывать у центральных римских властей особое внимание, что было связано с массовым переселением готов. После заключения договора с готами 382 г. эти территории были на определенное время возвращены под контроль римской администрации Феодосия. Если не считать инцидента с нападением готов на императора около Фессалоник,
о котором писал позднеримский историк Зосим в своей «Новой истории»1, в регионе устанавливается видимость порядка и имперского контроля через готских посредников или власти местных муниципиев. Это восстановление восхваляет оратор восточного двора Фемистий в речи к восточному императору Феодосию I, написанной после заключения договора между готами и римлянами2. Динамика ситуации в регионе после смерти Феодосия вызывает особый интерес для исследования, которое открывает возможность понять не только то, как в условиях политической нестабильности готского вторжения обеспечивалась целостность политической коммуникации, но и то, как Империя стремилась подчинить его своему влиянию. Отдельно в этом ключе можно выделить вопросы, связанные с пониманием центральной властью в Константинополе и Равенне серьезности ситуации в провинциях нижнедунайского лимеса, того, насколько внимательно Империя относилась к поселенным там инородцам в целях сохранения целостности имперской власти и обороны на местах.Историографический очерк Творчество Клавдиана3 хорошо описано в историографии, оно привлекало внимание исследователей еще со времени Э. Гиббона. Однако уже после выхода работы А. Кэмерона произошло изменение в понимании его творчества и дискурса, в русле которого творил поэт [Cameron 1970]. Клавдиан бесспорно рассматривается со времен работы А. Кэмерона не как представитель сенаторской точки зрения, а как пропагандист Стилихона [Cameron 1970; Cameron, Long 1993, p. 9; Long 1996, p. 15; Coombe 2018, p. 13]. Описываемые Клавдианом события точны и свидетельствуют о том, что он ориентировался на правящие круги и имел доступ
к официальным документам [Хизер 2016, с. 269–270; Barnes 1978, p. 81–82; Coombe 2018, p. 30, 180–181, 208, 214]. Он ориентировался на представителей двора императора Гонория, поэтому был распространителем официальной точки зрения на события, хотя и старался дистанцироваться от политики формальным статусом обычного придворного поэта [Long 1996, p. 191, 195–196; Coombe 2018, p. 6, 10–11]. К. Кумб существенно углубила понимание того пропагандистского подтекста, который пронизывает все произведения Клавдиана [Coombe 2018, p. 25, 28]. Так, в самом творчестве поэта выделяются несколько смысловых дискурсивных подуровней. Важной посылкой, из которой исходит автор в своем творчестве, является стремление к сохранению границ государства как отражению границ мироздания, обороняющих гармонию между Созиданием и разрушительными силами, стремящимися уничтожить эту гармонию [Coombe 2018, p. 36–37, 60–61, 66, 93–94; Long 1996, p. 90–96, 109].Дунайские провинции в творчестве Клавдия Клавдиана Сюжеты, связанные с описанием Дуная, появляются в творчестве Клавдиана уже в самом первом произведении, которым автор заявил о себе – панегирике братьям-консулам Пробину и Олибрию. В отрывке 120–145 поэт описывает мир, наступивший после разгрома Евгения и Арбогаста. Римская государственность, олицетворенная Марсом, в правление Феодосия кровавым опустошением прошлась по земле «Гелонов» и «Гетской равнине» – Getico Gradivus4. Здесь же происходит диалог между Феодосием и богиней Ромой, еще одной антропоморфизацией Рима, подводящий итог военным кампаниям императора. Он выражает готовность оборонять границы государства от врагов, под которыми подразумеваются варвары и внутренние соперники-узурпаторы: «По твоей воле я пересеку все земли и, не боясь ни одного времени года, не стану подвергать опасности Мероэ летом и Дунай зимой»5. Описания «примирения» Балканских провинций можно разделить на несколько типов по контексту упоминаний Дунайских территорий. Такие темы, как уже упомянутое наведение порядка в придунайских провинциях, восхваление провинций, оказавшихся вновь под правлением императора, а не варварских вождей6, и описание опустошения, которое устроили инородцы в этих территориях7, также можно разделить в соответствии с контекстами, когда упоминается нижнедунайский регион и прилегающие к нему провинции. Например, когда Клавдиан апеллирует к культурной памяти элиты о прошлых войнах римлян. Такими войнами стали те, которые вел Феодосий на Балканском полуострове8. Среди таких упоминаний-апелляций показательны воспоминания о победе Промота над грейтунгами9. После войн в Паннонии и на побережье Истра в панегирике на консульство Стилихона описывается мирная жизнь, наступившая в провинции: восстановление полей и засевание на них урожая10. В панегирике на третье консульство Гонория Августа Дунай также провозглашается «смиренным Истром»11. Дунайский регион появляется как усмиренный в ряде отрывков произведений. При этом Фракия является, в соответствии с упоминаниями Клавдиана, очевидным эпицентром варварских вторжений. Очевидно, мотив восстановления контроля над Дунаем важен и желателен для произнесения при дворе Гонория. Такой сюжет появляется при описании подвластной августейшим братьям территории в панегирике на IV консульство Гонория: Фракия упоминается в контексте земель, что находятся под «скипетрами и вселенским светом»12. В том же панегирике говорится о том, что племени готов «мал Афон и Фракия тесна», что указывает на признание инородной политической единицы на территории империи, но судьба провинции не раскрывается, возможно, предполагается ее возвращение под контроль Империи13. Любопытно, что замирение происходит после падения всевластного префекта и консула Восточной империи Руфина, которому среди грехов, превращающих его во врага государства, приписывается «возмущение Истра»14. Более того, судя по описанию войны Стилихона с Аларихом, очаг нестабильности на Балканах был больше. Вероятно, хоть и такие большие города, как Фессалоники, остались под
контролем, территории сельской местности Фракии, Македонии, Европы оказались оголенными для разграбления врагом. Факт отступления восточно-римских войск может свидетельствовать о том, что на момент восстаний Алариха Восточная империя не имела достаточного количества полевых сил для подавления его движения на Балканах и занималась только обороной крупных городских центров. В любом случае достижение замирения Истра на момент консульства Стилихона в 400 г. полностью провозглашается Клавдианом в панегирике его заслугой15.Заключение Изучение творчества Клавдиана позволяет предположить, что после войн 382 г. и на момент прихода к власти Стилихона в официальном дискурсе, принятом при западном императорском дворе Гонория Августа, господствовала точка зрения, что нижнедунайские территории остались под властью Восточного императора. Описание событий 395–400 гг., вероятно, подразумевает, что после отхода Алариха земли вернулись под имперский контроль вне зависимости от того, была ли там восстановлена имперская администрация или нет.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.